- Убирайся, - прорычал я. - Убирайся прочь.
   В ответ он снова клюнул. Он, очевидно, давал мне понять, что я вторг-
  ся на его территорию. И действительно, карниз был помечен птичьим поме-
  том, старым и свежим.
   Вдруг тихий писк.
   Я как мог задрал голову, и в ту же секунду сверху обрушился клюв. Я
  чуть не отпрянул. Я мог стать первым ньюйоркцем, погибшим по вине птицы
  божьей. Это была голубка, защищавшая своих птенцов. Гнездо помещалось
  под самой крышей. Мне повезло, при всем желании мамаша не могла дотя-
  нуться до моего темечка.
   Зато ее супруг так меня клюнул, что пошла кровь. Я это почувствовал.
  Я двинулся вперед в надежде спугнуть голубя. Пустой номер. Эти голуби
  ничего не боятся - городские, во всяком случае. Если при виде грузовика
  они с ленцой ковыляют прочь, то какую угрозу может представлять для них
  человек, застрявший на карнизе под самой крышей небоскреба?
   Я продвигался черепашьим шагом, голубь же пятился, глядя мне в лицо
  блестящими глазками, - опускал он их только для того, чтобы вонзить в
  мою лодыжку свой острый клюв. Боль становилась нестерпимой: еще бы, эта
  птица сейчас терзала живое мясо... если бы она его ела, я бы тоже не
  удивился.
   Я отпихнул его правой ногой. Рассчитывать на большее не приходилось.
  Голубь встрепенулся и снова перешел в атаку. Что до меня, то я чуть не
  сорвался вниз.
   Один, второй, третий удар клювом. Новый порыв ветра заставил меня ба-
  лансировать