- сказал я.
   Все это время Тони стоял у балконной двери - его лицо вызывало в па-
  мяти жутковатую маску, оставшуюся от дня всех святых. Пистолет 45-го ка-
  либра был у него в руке. Я подошел, взял пакет и нетвердыми шагами нап-
  равился к выходу, ожидая в любую секунду выстрела в спину. Но когда я
  открыл дверь, я вдруг понял, как тогда на карнизе после четвертого пово-
  рота: моя возьмет.
   Лениво-насмешливый голос Кресснера остановил меня на пороге:
   - Уж не думаете ли вы всерьез, что кто-то мог клюнуть на этот дешевый
  трюк с туалетом?
   Я так и застыл с пакетом в руке, потом медленно повернулся.
   - Что это значит?
   - Я сказал, что никогда не жульничаю, и это правда. Вы, мистер Нор-
  рис, выиграли три вещи: деньги, свободу и мою жену. Первые две вы, будем
  считать, получили. За третьей вы можете заехать в окружной морг.
   Я оцепенел, я таращился на него, не в силах вымолвить ни слова, как
  будто меня оглушили невидимым молотком.
   - Не думали же вы всерьез, что я вот так возьму и отдам ее вам? -
  произнес он сочувственно. - Как можно. Деньги - да. Свободу - да. Марсию
  - нет. Но, как видите, никакого жульничества. Когда вы ее похороните...
   Нет, я его не тронул. Пока. Это было впереди. Я шел прямо на Тони,
  взиравшего на меня с праздным любопытством, и тут Кресснер сказал скуч-
  ным голосом:
   - Можешь его застрелить.
   Я швырнул пакет с деньгами. Удар получился сильным, и пришелся он
  точно в руку,