ку, державшую пистолет. Я ведь, когда двигался по карнизу, не
  напрягал кисти, а они у теннисистов развиты отменно. Пуля угодила в ко-
  вер, и на какой-то миг я оказался хозяином положения.
   Самым выразительным в облике Тони была его страхолюдная рожа. Я выр-
  вал у него пистолет и хрястнул рукоятью по переносице. Он с выдохом
  осел.
   Кресснер был уже в дверях, когда я выстрелил поверх его плеча.
   - Стоять, или я уложу вас на месте.
   Долго раздумывать он не стал, а когда обернулся, улыбочка пресыщенно-
  го туриста успела несколько поблекнуть. Еще больше она поблекла, стоило
  ему увидеть распростертого на полу Тони, который захлебывался собствен-
  ной кровью.
   - Она жива, - поспешно сказал Кресснер. - Это я так, для красного
  словца, - добавил он с жалкой, заискивающей улыбкой.
   - Совсем уже меня за идиота держите? - выжал я из себя. Голос стал
  какой-то бесцветный, мертвый. Оно и неудивительно. Марсия была моей
  жизнью, а этот мясник разделал ее, как какую-нибудь тушу.
   Дрожащий палец Кресснера показывал на пачки банкнот, валявшиеся в но-
  гах у Тони.
   - Это, - давился он, - это не деньги. Я дам вам сто... пятьсот тысяч.
  Миллион, - а? Миллион в швейцарском банке? Или, если хотите...
   - Предлагаю вам спор, - произнес я медленно, с расстановкой.
   Он перевел взгляд с пистолета на мое лицо.
   - С-с...
   - Спор, - повторил я. - Не пари. Самый что ни на есть обычный спор.
  Готов поспорить, что вы не