ужится голова. Он вот-вот потеряет соз-
  нание. Какой гадкий вкус, думает Моррисон.
   И сразу же эту мысль сменяет другая: боже мой, что я делаю?
   Сзади нетерпеливо загудели клаксоны. Впереди машины поехали. Он
  гасит сигарету в пепельнице, открывает оба передних окна и начинает
  руками разгонять дым - беспомощно, как мальчишка, только что спустивший
  в унитаз свой первый окурок.
   Рывками он выбрался из пробки и поехал домой.
  
   - Синди, это я, - позвал он.
   Молчание.
   - Синди? Дорогая, где ты?
   Зазвонил телефон, Моррисон поспешно схватил трубку:
   - Синди? Ты где?
   - Здравствуйте, мистер Моррисон, - сказал Донатти приятным, бодрым,
  деловым голосом. - Мне кажется, нам надо обсудить один вопрос. Вы сможе-
  те зайти к нам в пять?
   - Моя жена у вас?
   - Разумеется, - снисходительно ответил Донатти.
   - Послушайте, отпустите ее, - сбивчиво забормотал Моррисон, - это
  больше не повторится. Я просто сорвался - и все. Затянулся всего три ра-
  за. Клянусь богом, м н е д а ж е б ы л о п р о т и в н о...
   - Очень жаль. Значит, я могу рассчитывать, что вы придете в пять?
   - Прошу вас, - произнес Моррисон. Он готов был расплакаться, - умо-
  ляю...
   Но Донатти уже повесил трубку.
  
   В пять часов в приемной никого не было, кроме секретарши, которая ос-
  лепительно улыбнулась Моррисону, не обращая внимания на его бледное лицо
  и растрепанный вид.
   - Мистер Донатти? - спросила она по селектору. -