вка -- ну, думаю, все.
  Плохи мои дела. Я думал, что вылечу, ей-богу!
   Комендантша стояла в углу, у почтовых ящиков. Необычайно
  высокая, чем-то неуловимо напоминающая Рудольфа Валентине.
  Одной рукой она пыталась запихать на место спадающую бретель
  бюстгальтера, другой прикалывала к стенду какую-то очередную
  ведомость.
   -- Это было сильно, -- повторил Гэриш.
   -- Я хотел у тебя списать, но этот тип, он все видит,
  ей-богу, все! Вот ведь сукин сын... Ты как думаешь, заработал
  ты свое "А"?
   -- Возможно, я провалился, -- спокойно сообщил Гэриш.
  Бородатый подпрыгнул на месте:
   -- Ты думаешь, ты ПРОВАЛИЛСЯ?! ТЫ?! Но...
   -- Я пойду приму душ, ладно?
   -- Да-да, конечно... Конечно. Это был твой последний
  экзамен, Корт?
   -- Это был мой последний экзамен, -- произнес Гэриш и
  пошел к лестнице. Старые ступени. Запах нестиранных носков. Его
  комната на пятом этаже... На четвертом навстречу шел очкастый
  заморыш, прижимавший к груди, как Библию, справочник по высшей
  математике. Шевелящиеся губы -- логарифмы, что ли, запоминает?
  -- абсолютно пустые глаза. Корт проводил его взглядом. Заморыш
  куда лучше смотрелся бы мертвым. Он был призраком, тенью на
  стене. Тень качнулась еще пару раз и исчезла. Сквозь
  замызганное окно было видно, как Квин и еще один идиот с
  волосатыми, как у гориллы, ногами играют в мяч. Гэриш взобрался
  на пятый и пошел через холл.