л окно, подошел к двери, запер ее на
  ключ, вернулся к окну и выглянул во двор.
   Яркая, поросшая зеленой травой площадка была полна
  гуляющих студентов. Квин со своим другом-дебилом все еще гоняли
  мяч. Они сновали туда-сюда, как ошпаренные кипятком тараканы.
   -- Давай я тебе кое-что расскажу, Богти, -- сказал Гэриш,
  -- Господь обозлился на Каина, потому что тому казалось, что
  Бог -- вегетарианец. Его брат был осведомленнее. Бог сляпал мир
  по образу и подобию своему, и если не ты жрешь мир, то мир жрет
  тебя. И тогда Каин спросил своего брата: "Почему ты не сказал
  мне?" А брат ответил: "Почему ты не слушал?" Каин сказал:
  "0'кей, теперь-то я услышал". Он убил брата своего и сказал:
  "Эй, Господи! Ты хочешь мяса? Тебе жаркого, или ребрышек, или
  бифштекс из Авеля, или чего?" И Бог смазал ему пятки салом и
  выгнал из Эдема. Вот так... И что ты по этому поводу думаешь?
   Богти молчал. Гэриш поудобнее устроился у окна, опершись
  локтями о подоконник, следя за тем, чтобы блеск ствола не был
  заметен снаружи. Он посмотрел в прицел.
   Напротив находились корпуса женского общежития Карлтока,
  более известные как "сучарня". Гэриш перевел прицел на большой
  сверкающий "Форд". Рядом с машиной студентка, блондиночка в
  джинсах и голубой майкетоп мило беседовала со своей мамой.
  Папа, лысеющий краснорожий тип, запихивал сумки в багажник. В
  дверь постучали. Гэриш подождал. Постучали опять.