а
  спереди над бровью, словно бросая вызов:
   "Можете говорить и не соглашаться, если хотите". Но я не мог. Потому
  что сам верил во что-то вроде этого. Все это походило на проповедь
  священника, когда он беседует о милосердии. "А теперь вы готовы узнать о
  победителе на сегодня7" -- спросила она.
   "Да-а!" -- отвечал я и даже перестал класть кафель на какой-то миг. Я
  уже добрался до трубы, и оставалось лишь заделать эти чертовы уголки. Она
  глубоко вздохнула, а затем выдала мне речь с такой скоростью, как аукционщик
  на Гейтс осенью, когда тот уже хватил изрядно виски, и я, конечно, мало что
  точно помню, но общий смысл уловил и запомнил.
   Хомер Бакленд закрыл глаза на некоторое время, положил большие руки
  себе на колени, а лицо повернул к солнцу. Затем он открыл глаза, и в
  какой-то миг мне показалось, что он выглядит в точности как она,
  да-да, старик семидесяти лет выглядел как молодая женщина тридцати четырех
  лет, которая в тот миг беседы с ним смотрелась как студентка колледжа, не
  более чем двадцати лет от роду.
   И я сам не могу точно вспомнить, что он сказал, не потому, что
  он не мог точно вспомнить ее слова, и не потому, что они были
  какими-то сложными, а потому, что меня поразило, как он выглядел, произнося
  их. Все же это мало чем отличалось от следующих слов:
   "Вы выезжаете с дороги 97, а затем срезаете свой путь по Дентон-стрит
  до старой дороги Таунхауз