что все это было сном, и у меня не было никаких вещественных
  доказательств, что все это случилось наяву. Это было похоже на лунный свет.
  Я не мог управлять им, и мне не за что было зацепиться. Поэтому я оставил
  его в покое, как человек, который знает, что день наступит в любом случае,
  что бы он не думал и не предпринимал по этому поводу.
   -- В самой середке многих вещей попадаются щели,-- сказал Хомер,
  и уселся более прямо, словно ему ранее было не совсем удобно.-- Прямо-таки в
  чертовой серединке, тютелька в тютельку, не левее и не правее центра и все,
  что ты можешь,-- это сказать: "Тут ничего не поделаешь", они здесь, эти
  чертовы щели, и ты должен их как-то обойти, подобно тому, как объезжаешь на
  машине рытвину на дороге, которая грозит поломать тебе ось. Ты понимаешь
  меня? И ты стараешься забыть о них. Или это напоминает тебе вспашку земли,
  когда ты можешь вдруг попасть в какую-то яму. Но если тебе вдруг попадется
  какой-то разлом в земле, в котором ты видишь мрачную тьму, наподобие
  пещеры, ты скажешь самому себе: "Обойди-ка это место, старина. Не трогай
  его! Я здесь могу здорово вляпаться, так что возьму-ка я влево". Потому что
  ты не искатель пещер или поклонник каких-то научных изысканий, а занимаешься
  доброй пахотой.
   "Щели в середине вещей"...
   Он довольно долго словно грезил наяву, и я не трогал его. Не делал
  никаких попыток вернуть его на землю. И наконец он сказал:
   --