е, и что ты ей сказал? - спросил агент.
   - Попытался успокоить ее, - ответил редактор. - Можете
  себе представить, я только что после ленча с пятью мартини
  разговариваю с этой перепуганной женщиной, стоящей в
  телефонной будке в аптеке в Омахе, и пытаюсь убедить ее, что
  все в порядке, и она не должна волноваться из-за того, что
  ее муж верит, что в телефонах полно кристаллов радия или что
  какая-то анонимная группа подсылает к нему андроидов в
  обличье девочек-скаутов собирать о нем информацию.
  Уговариваю не беспокоиться из-за того, что ее муж до такой
  степени отделил свой талант от собственных способностей, что
  в конце концов поверил, будто в его пишущей машинке живет
  эльф.
   Я не думаю, что в чем-то ее убедил.
   Она просила меня - нет, умоляла, - чтобы я поработал с
  Регом над его рассказом, чтобы он был опубликован. Она
  едва-едва не признала, что "Гибкая пуля" - это, может быть,
  последний контакт Рега с тем, что мы, смеясь, называем
  реальностью.
   Я спросил ее, что мне делать, если Рег снова упомянет
  форнитов. "Подыграйте ему", - ответила она. Именно так:
  "Подыграйте ему", - и повесила трубку.
   На следующий день я нашел в почте письмо от Рега. Пять
  страниц, отпечатанных через один интервал. В первом абзаце
  говорилось о рассказе. Он сообщал, что второй вариант
  продвигается успешно. Предполагал, что сможет убрать
  семьсот слов из первоначальных десяти тысяч пятисот, доведя
  объем рассказа до плотных девяти тысяч восьмисот.