об этом сообщать, - сказал он, - но с января 1970 года
  "Логанс" больше не печатает беллетристику.
   У меня началась головная боль. Сначала совсем не
  сильная, и я вспомнил, что у Джени Моррисон на столе стоит
  электрическая точилка для карандашей. Потом все эти
  флуоресцентные лампы в кабинете Джима... Обогреватели.
  Торговые автоматы в конце коридора. Если вдуматься, все
  здание целиком работало на электричестве. Я с удивлением
  подумал, как тут вообще что-то удавалось сделать... И,
  наверно, в этот момент мне в голову заползла новая мысль. О
  том, что "Логанс" идет ко дну, потому что никто здесь не
  может думать в полную силу. А причина этого в том, что
  редакция размещается в высотном здании, которое работает на
  электричестве. Все наши мыслительные процессы совершенно
  искажены. Еще подумал, что, если сюда пригласить медика с
  машиной для снятия электроэнцефалограмм, она бы выдала
  совершенно дикие кривые, сплошь состоящие из больших пиковых
  альфа-ритмов, характерных для злокачественных опухолей в
  мозгу.
   От таких мыслей голова у меня совсем разболелась. Но я
  сделал еще одну попытку. Я попросил его по крайней мере
  поговорить с Сэмом Вадаром, главным редактором журнала,
  чтобы тот разрешил оставить рассказ в январском номере.
  Хотя бы как символ прощания с беллетристикой в "Логансе".
  Последний рассказ журнала.
   Джимми поигрывал карандашом и кивал. Потом сказал:
   - Я попробую, но, знаешь, я не думаю, что из этого что-то
  получится.