учится. У нас есть рассказ автора всего одного романа и
  рассказ Джона Апдайка, который ничуть не хуже. Может быть,
  даже лучше, и...
   - Рассказ Апдайка не лучше! - не выдержал я.
   - Бога ради, Генри, вовсе не обязательно кричать...
   - А Я И НЕ КРИЧУ! - заорал я.
   Мой кабинет находился этажом ниже. Я сбежал по лестнице,
  влетел к себе и, включив свет, схватил кейс. Вниз добрался
  лифтом, но при этом я зажал кейс между ног и заткнул
  пальцами уши. Помню, три или четыре человека, что ехали со
  мной в лифте, посмотрели на меня довольно странно. -
  Редактор сухо, коротко хохотнул. - Они испугались. Посади
  вас в маленький движущийся ящик с явным психом, вы тоже
  испугаетесь.
   - Что-то не очень правдоподобно, - сказала жена агента.
   - Отнюдь. Безумие должно начинаться с чего-то. И если
  мой рассказ вообще о чем- то - при условии, что про
  человеческую жизнь можно сказать, что она о чем-то, - тогда
  это история генезиса безумия. Безумие должно где-то
  начинаться и куда-то идти. Как дорога. Или траектория пули
  из ствола пистолета. Я, конечно, отставал от Рега Торпа, но
  на самом деле тоже уже шагал по этой дороге. Бесспорно.
   Куда-то нужно было идти, и я пошел к "Четырем Отцам", к
  бару на Сорок Девятой. Помню еще, что этот бар я выбрал,
  потому что там не было ни обильного освещения, ни
  музыкального автомата, ни телевизора. Помню, как заказал
  первую рюмку. После этого не помню уже ничего до тех пор,
  пока не очнулся на следующий день