этом, это не может изменить того факта, что эта женщина была...
  
  
   -- Наверное, я схожу с ума,-- сказал Лонни и неуверенно засмеялся.
   Дорис посмотрела на свои часы и увидела, что было примерно четверть
  восьмого. Свет на улице изменился с ярко-оранжевого до густого и мрачно-
  красного, который ярко отражался от витрин магазинчиков на Норрис-роуд и,
  казалось, покрыл шпиль церкви напротив свежеспекшейся кровью. Сплющен-
  ная сфера самого солнца сейчас уже коснулась линии горизонта.
   -- Что там произошло? -- спросила Дорис.-- Что это было Лонни?
   -- Я потерял мой пиджак. Черт побери!
   -- Ты не потерял. Ты снял его. Он весь был заляпан...
   -- Не говори глупостей! -- огрызнулся он на нее. Но его глаза не были
  раздраженными; они были тихими, потрясенными, блуждающими.-- Я потерял
  его, вот и все.
   -- Лонни, что произошло, когда ты пролез через изгородь?
   -- Ничего,-- живо сказал он.-- Давай не будем говорить об этом. Где мы
  находимся?
   -- Лонни...
   -- Я не помню,-- тихо сказал он, глядя на нее.-- В голове пустота. Мы
  были там... мы услышали какой-то звук... потом я побежал. Это все, что я могу
  вспомнить.-- И потом он добавил детским голоском, который испугал ее: -- Не-
  ужели я выбросил свой пиджак? Он мне нравился. Он шел к этим брюкам.
   Затем он вдруг рассмеялся идиотским смехом.
   Это было что-то новое, пугающее. То, что он видел за изгородью, каза-
  лось, частично выбило его из колеи. Она не была уверена, что то же самое не
  случилось