сне мы подходим друг к другу, мой страх
  растет, но я не могу отстраниться от нее. Мои руки
  прижимаются к ее гладкой спине, и кожа кажется такой близкой
  под тонким слоем шелка. Она улыбается одними глубокими,
  черными глазами. Ее лицо приближается ко мне, и губы ее
  слегка приоткрываются для поцелуя.
   И в этот момент она начинает меняться. Ее тело ссыхается
  и сморщивается. Ее волосы делаются грубыми и тусклыми,
  превращаясь из черных в отвратительно коричневые. Пряди
  змеятся по молочной белизне ее щек. Глаза уменьшаются в
  размере. Белки исчезают, и она смотрит на меня своими
  крошечными, черными, полированными бусинами. Рот
  превращается в ущелье, откуда торчат кривые желтые зубы.
   Я пытаюсь закричать. Я пытаюсь проснуться.
   Я не могу. Я опять попался. Я всегда попадаюсь.
   Я в лапах у огромной, омерзительной крысы. Ее глаза
  маячат прямо перед моим лицом. Пахнет октябрьскими розами.
  Где-то звенит надтреснутый колокольчик.
   "Любишь?" - шепчет эта тварь. "Любишь?" Запах розы
  исходит от ее дыхания, запах мертвых цветов в склепе.
   "Да", - говорю я крысе. "Да. Настоящая любовь никогда
  не умрет". И в этот момент я вскрикиваю и просыпаюсь.
   Они думают, что я сошел с ума оттого, что мы сделали
  вместе. Но мой ум худо ли бедно продолжает работать, и я
  никогда не перестану искать ответов на свои вопросы. Я все
  еще хочу знать, как это случилось и что это было.
   Они разрешили мне пользоваться бумагой и фломастером, и я
  собираюсь