ираюсь написать обо всем. Может быть, я отвечу на
  некоторые их вопросы, и, может быть, пока я пишу, я сумею
  прояснить кое-что и для самого себя. А когда я закончу, у
  меня останется еще кое-что. Кое-что, о чем они не знают.
  Здесь, у меня под матрасом. Нож из тюремной столовой.
   Я начну свой рассказ с Августы.
   Я пишу ночью, прекрасной августовской ночью, пронзенной
  насквозь сверкающими точками звезд. Я вижу их сквозь
  решетку на моем окне. Из него открывается вид на внутренний
  двор и на кусочек неба, который я могу перекрыть двумя
  пальцами. Жарко, и на мне только шорты. Я слышу негромкие
  летние звуки: кваканье лягушек и треск сверчков. Но стоит
  мне закрыть глаза, и возвращается зима. Сильный мороз той
  ночи, равнинная местность и жесткие, враждебные огни города.
  Чужого мне города. Это было четырнадцатого февраля.
   Видите, я помню все.
   И посмотрите на мои руки, все в поту, покрытые мурашками.
   Августа...
   Когда я добрался до Августы, я был скорее мертв, чем жив,
  - такой стоял мороз. Хороший же я выбрал денек, чтобы
  распрощаться с колледжем и на попутных отправиться на запад.
  У меня было чувство, что я скорее замерзну, чем выберусь за
  пределы штата.
   Полицейский согнал меня с заставы на границе двух штатов
  и пригрозил задержать меня, если еще раз заметит, что я
  ловлю попутку. У меня возникло большое искушение добиться
  того, чтобы он привел свое намерение в исполнение. Плоское
  полотно четырехрядного шоссе напоминало