шая луна тускло
  смотрела на нас. Вокруг нее были видны едва заметные
  кольца, предсказывающие плохую погоду в близком будущем.
  Небо было черным, как ночь в аду. Крошечные, карликовые
  тени тащились за нами в монохромном свете одинокого фонаря,
  возвышавшегося над запаркованными грузовиками. Пар от
  нашего дыхания клубился в воздухе. Водитель повернулся ко
  мне и сжал кулаки.
   "Ну, давай, сукин ты сын", - сказал он.
   Я словно увеличивался в размерах. Казалось, все мое тело
  разбухало. Шестым чувством я понимал, что весь мой
  интеллект отодвинут чем-то таким, что я никогда не ожидал в
  себе обнаружить. Это внушало ужас, но в то же время я
  радовался этому, желал этого, жаждал этого. В этот
  последний момент перед тем, как я потерял способность
  отдавать себе отчет в чем бы то ни было, мне показалось, что
  мое тело превратилось в каменную пирамиду или в циклон,
  сметающий все на своем пути. Водитель казался мне
  маленьким, хилым, ничтожным. Я смеялся над ним. Я смеялся
  над ним, и звук моего хохота был таким же пустынным и
  черным, как небо у меня над головой.
   Он приблизился ко мне, размахивая кулаками. Я отразил
  его удар правой, принял удар левой в лицо, даже не
  почувствовав его, а затем ударил его поддых. Воздух
  вырвался из него белым облаком. Он попытался отпрянуть,
  согнувшись и кашляя.
   Я забежал ему за спину, все еще хохоча, как собака
  фермера, лающая на луну, и прежде чем он успел повернуться
  ко мне хотя бы на четверть корпуса,