бственная пассивность. Я не мог заполнить дыру в моей
  жизни. Но не ту дыру, которая образуется, когда девушка
  бросает тебя - нет, я не хочу возлагать на нее никакой
  ответственности - а ту черную, засасывающую воронку, которая
  всегда существовала во мне. Нона заполнила эту воронку.
  Она заставила меня двигаться и действовать.
   Она сделала меня благородным.
   Может быть, теперь вы кое-что понимаете. Почему она
  снится мне. Почему зачарованность остается несмотря на
  раскаяние и отвращение. Почему я ненавижу ее. Почему я
  боюсь ее. И почему даже сейчас я все еще люблю ее.
   От Августовской заставы до Гардинера было восемь миль, и
  мы преодолели их за несколько быстро промелькнувших минут.
  Я зажал пилку одеревеневшей рукой и смотрел на вспыхнувшую в
  свете фар надпись "ЧТОБЫ ВЫЕХАТЬ ИЗ ГОРОДА ПО ШОССЕ 14,
  СВЕРНИТЕ НАПРАВО". Луна скрылась за облаками, и начало
  моросить.
   "Жаль, что не могу подвезти вас подальше", - сказал
  Бланшетт.
   "Все в порядке", - сказала Нона мягким голосом, и я
  почувствовал, как я ненависть вгрызается в мой мозг, словно
  отбойный молоток. "Просто высадите нас на заставе".
   Он ехал, соблюдая ограничение скорости до тридцати миль в
  час. Я знал, что я собираюсь сейчас сделать. Ноги словно
  превратились в жидкий свинец.
   Пост был освещен только одним фонарем. Слева через
  сгущающийся туман я мог различить огни Гардинера. Справа -
  ничего, кроме черноты. Ни одной машины не было видно
  вокруг.
   Я вышел. Нона