ула с сиденья, одарив Нормана
  Бланшетта прощальной улыбкой. Я не беспокоился. Все шло,
  как по нотам.
   Бланшетт улыбался отвратительной свинячьей улыбкой,
  испытывая облегчение от того, что наконец-то отделался от
  нас. "Ну что ж, счастливого вам..."
   "Ой, моя сумочка! Не увозите мою сумочку!"
   "Я заберу ее", - сказал я ей. Я заглянул в машину.
  Бланшетт увидел, что у меня в руке, и свинячья улыбка
  застыла у него на лице.
   Чьи-то фары сверкнули на холме, но было уже поздно
  останавливаться. Ничто не могло удержать меня. Левой рукой
  я схватил сумочку Ноны. Правой я воткнул стальную пилку
  прямо в глотку Бланшетту. Он издал короткое блеяние.
   Я выбрался из машины. Нона махала приближающейся машине.
  В снежной темноте я не мог разглядеть ее как следует, все,
  что я видел, это два ослепительных луча света от фар. Я
  спрятался за машиной Бланшетта, наблюдая за Ноной через
  заднее стекло.
   Голоса почти не были слышны в нарастающем шуме ветра.
   "... случилось, леди?"
   "... отец ... ветер... сердечный приступ! Не можете
  ли вы..."
   Я сделал короткую перебежку, обогнув багажник машины
  Нормана Бланшетта, и осторожно выглянул. Теперь я мог
  видеть их. Гибкий силуэт Ноны рядом с высокой фигурой. Они
  стояли рядом с пикапом. Потом они подошли к "Шевроле" с
  левой стороны, к тому месту, где Норман Бланшетт сгорбился
  над рулем, и пилка Ноны торчала из его глотки. Водитель
  пикапа был молодым парнем, одетым во что-то вроде
  авиационной