о из нас ему не ответил. Мы подъезжали к тому месту,
  куда стремились попасть. Если бы я не поддерживал с ней эту
  мистическую бессловесную связь, я мог бы сказать только, что
  всю дорогу она просидела на пыльном сиденье пикапа, крепко
  ухватившись за сумочку и уставившись на дорогу прямым и
  необычайно напряженным взглядом. Я почувствовал, что меня
  пробивает озноб.
   Мы выехали на шоссе 136. Там почти не было машин: ветер
  становился сильнее и снег повалил гуще чем раньше. Проехав
  Харлоу Виллидж, мы заметили на обочине здоровый перевернутый
  "Бьюик". Подфарники мигали, подавая аварийный сигнал, и
  передо мной неожиданно возник призрак-двойник машины Нормана
  Бланшетта. Сейчас ее уже, наверное, занесло снегом.
  Остался лишь бесформенный сугроб в темноте.
   Водитель "Бьюика" попытался остановить меня, но я
  пронесся мимо, даже не замедлив хода и обдав его грязной
  жижей из-под колес. На дворники налипал снег. Я высунулся
  из окна и потряс один из них. Часть снега упала, и стало
  видно немного лучше.
   Харлоу выглядел как город-привидение: все вокруг было
  закрыто и погружено в темноту. Я включил правый поворот,
  собираясь повернуть на мост, ведущий к Касл Року. Задние
  колеса начали буксовать, но я выправил машину. Через реку
  мне был виден темный силуэт "Молодежной Лиги". Заведение
  выглядело пустым и закрытым. Внезапно мне стало жаль,
  ужасно жаль, что я оставил за собой боль и смерть. Именно в
  этот момент Нона произнесла первую фразу, с тех