ярком свете его фар. "Я собираюсь...
  В чем это ты, парень?"
   Мне не надо было себя осматривать, чтобы понять, в чем
  это я. Раньше я думал, что высунулся из кабины просто по
  рассеянности, но сейчас, когда я пишу это, я думаю иначе.
  Дело тут не в рассеянности. Мне кажется, я хотел, чтобы он
  заметил. Я взялся за гаечный ключ.
   "Что ты имеешь в виду?"
   Он подошел еще на два шага. "Да ты, похоже, ранен. Тебе
  надо..."
   Я замахнулся ключом. Его шапка слетела во время
  катастрофы, и голова его была непокрытой. Я убил его одним
  ударом, в верхнюю часть лба. Никогда не забуду звук от
  удара. Словно фунт масла упал на твердый пол.
   "Поторопись", - сказала Нона. Она спокойно обвила мне
  шею рукой. Ее рука была прохладной, как воздух в погребе
  для овощей. У моей мачехи был погреб для овощей.
   Странно, что я вспомнил об этом. Зимой она посылала меня
  вниз за овощами. Она сама их консервировала. Не в
  настоящие консервные банки, конечно, а в толстые банки с
  пластмассовыми крышками.
   Однажды я спустился туда, чтобы принести к ужину банку
  консервированных бобов. Там было прохладно и темно. Все
  банки стояли в ящиках, аккуратно помеченных миссис Холлис.
  Помню, что она неправильно писала слово "малина", и это
  наполняло меня чувством скрытого превосходства.
   В тот день я прошел мимо ящиков с надписью "молина" и
  направился в угол, где хранились бобы. Стены в погребе были
  земляными, и во влажную погоду из них сочилась вода, стекая
  вниз