з извилистыми, петляющими струйками. В погребе пахло
  испарениями, исходящими от живых существ, от земли и от
  законсервированных овощей. Это удивительно напоминало запах
  женских половых органов. В углу стоял старый неисправный
  печатный станок. Иногда я играл с ним, воображая, что могу
  запустить его. Мне нравился погреб. В те дни, а мне тогда
  было девять или десять, погреб был моим любимым местом.
  Миссис Холлинс отказывалась спускаться туда, а для ее мужа
  это было ниже его достоинства. Так что спускался туда я и
  вдыхал этот особенный секретный земляной запах, наслаждаясь
  утробным уединением. Погреб освещался одной единственной
  покрытой паутиной лампочкой, которую мистер Холлис подвесил
  там, возможно, еще до Бурской войны. Иногда я манипулировал
  пальцами рук и получал тени огромных кроликов на стенах.
   Я взял бобы и уже собирался идти назад, но в этот момент
  я услышал шорох под одним из старых ящиков. Я подошел и
  поднял его.
   Под ним на боку лежала коричневая крыса. Она подняла
  мордочку и уставилась на меня. Ее бока яростно вздымались,
  она обнажила зубы. Это была самая большая крыса из всех,
  которых я когда-либо видел. Я наклонился поближе. Крыса
  рожала. Уже двое ее безволосых, слепых крысят тыкались ей в
  живот. Еще один наполовину уже вышел в мир.
   Мать беспомощно посмотрела на меня, готовая в любой
  момент укусить. Я хотел убить ее, убить, раздавить всех их,
  но я не мог. Это было самое кошмарное зрелище в моей жизни.
  Пока