.
  Пока я наблюдал за крысой, мимо быстро проползал небольшой
  коричневый паучок. Мать схватила его и съела.
   Я бросился из погреба. На лестнице я упал и разбил банку
  бобов. Миссис Холлис выпорола меня, и я никогда уже больше
  не ходил в погреб по доброй воле.
   Я стоял и смотрел на тело полицейского, погруженный в
  воспоминания.
   "Поторопись", - снова сказала Нона.
   Он оказался куда легче Нормана Бланшетта, а, может быть,
  просто в крови у меня выработалось много адреналина. Я
  подхватил его на руки и понес к краю моста. Я едва различал
  пороги вниз по течению, а железнодорожный мост вверх по
  течению маячил неясным, сухопарым силуэтом. Ночной ветер
  свистел, стонал и бросал мне снег в лицо. Мгновение я
  прижимал полицейского к груди, как спящего новорожденного,
  потом я вспомнил, кто он такой, и швырнул его в темноту.
   Мы вернулись к грузовику и залезли в кабину. Мотор не
  заводился. Я заводил мотор ручкой, до тех пор, пока не
  почувствовал сладкий запах бензина из переполнившегося
  карбюратора.
   "Пошли", - сказал я.
   Мы подошли к полицейской машине. На переднем сиденье
  валялись квитанции на штрафы и бланки. Рация под приборной
  доской затрещала и выплюнула: "Четвертый, выйди на связь.
  Четвертый, у тебя все в порядке?"
   Я выключил ее. Пока я нашаривал нужную кнопку, я
  ударился обо что-то костяшками. Это оказался дробовик.
  Возможно, личная собственность полицейского. Я достал его и
  вручил Ноне. Она положила его на колени.