я снова почувствовал возбуждение. Мы
  повернули за поворот. Путь преграждал ярко- оранжевый
  грузовик с включенными мигалками.
   Вы не можете представить себе ее ярость - на самом деле,
  нашу ярость - потому что теперь, после всего, что случилось,
  мы стали одним существом. Вы не можете представить себе это
  охватывающее вас острое параноидальное убеждение, что все
  вокруг стремится вам помешать.
   Их было двое. Один - согнувшийся черный силуэт в
  темноте. У другого в руке был фонарь. Он подошел к нам.
  Его фонарь подпрыгивал, как огненный глаз. В душе у меня
  была не просто ярость. Там был и страх, страх, что то, к
  чему мы стремимся, выхватят у нас из-под носа в последний
  момент.
   Он что-то кричал, и я опустил окно.
   "Здесь нельзя проехать! Возвращайтесь по Бауэн Роуд!
  Здесь у нас оборвавшийся оголенный провод! Вы не можете..."
   Я вышел из машины, вскинул дробовик и разрядил в него оба
  ствола. Его отбросило к оранжевому грузовику, я прислонился
  к машине. Он медленно сползал вниз, недоверчиво глядя на
  меня, а потом рухнул в снег.
   "Есть еще патроны?" - спросил я у Ноны.
   "Да", - она протянула мне несколько штук. Я переломил
  ствол, выбросил старые гильзы и вставил новые патроны.
   Дружок парня выпрямился и смотрел на меня с подозрением.
  Он что-то прокричал мне, но ветер унес его слова. По
  интонации это был вопрос, но это было уже неважно. Я
  собирался убить его. Я шел к нему, а он просто стоял на
  месте и смотрел на меня.