зала Веттеру и Фарнхему, что совершенно ни о чем не думала
  неизвестно сколько времени между тем, когда их бросили около телефонной
  будки, и самым последним ее приступом ужаса. Она была, как испуганной жи-
  вотное. Работали только инстинкты, которые заставили ее бежать. А теперь
  она осталась одна. Ей был нужен Лонни, ее муж. Она знала только это. Но ей
  не приходило в голову поинтересоваться, почему этот район, который находил-
  ся, должно быть, не более чем в пяти милях от Кэмбридж-сиркус, совершенно
  безлюден. Ей не приходило в голову поинтересоваться, каким образом этот
  уродливый кот мог попасть из ресторанчика в объявленный к аренде магазин.
  Ее не интересовала даже непонятная яма на газоне у того дома и какое отноше-
  ние имела эта яма к Лонни. Эти вопросы возникли уже потом, когда было
  слишком поздно, и они будут (сказала она) преследовать ее всю жизнь.
   Дорис Фриман шла и звала Лонни. Ее голос звучал приглушенно, а ша-
  ги, казалось, звонко отдавались в тишине. Тени начали заполнять Норрис-ро-
  уд. Небо над головой было теперь пурпурного цвета. Может быть, из-за суме-
  рек или потому, что она устала, но казалось, что здания магазинов теперь скло-
  нились над улицей. Казалось, что их витрины, покрытые затвердевшей грязью
  десятилетий, а может, вековой давности, вопросительно смотрели на нее. Фами-
  лии на вывесках (сказала она) становились все более странными, безумными и
  совершенно непроизносимыми. Гласные буквы стояли не на своих местах,