о?"
   Но Сет продолжал извлекать приглушенные и довольно кислые
  звуки из купленной в рассрочку гитары, за которую Ричард еще
  расплачивался.
  
   Он пригласил Нордоффа остаться на ужин, но тот вежливо
  отклонил приглашение. Ричард кивнул, вновь почувствовав
  неудобство, но, возможно, скрыв его лучше на этот раз. Что
  такой классный парень, как ты, делает в такой семье, как
  эта? - спросил его однажды его друг Берни Эпштейн, и Ричард
  только помотал головой в ответ, ощущая то же вялое смущение,
  что и сейчас. Он был классным парнем. И, однако, каким-то
  образом он оказался в обществе этих двух людей - толстой,
  надутой жены, которая считала, что он лишил ее радостей
  жизни, что она поставила на проигрышную лошадь, и
  необщительного пятнадцатилетнего сына, который выполнял
  кое-какую мелкую работу в школе, где преподавал Ричард...
  сына, который извлекал из гитары странные, причудливые
  аккорды утром, днем и вечером (в основном, вечером) и,
  похоже, полагал, что этого вполне достаточно, чтобы
  устроиться в жизни.
   "Ну а как насчет пива?" - спросил Ричард. Ему не
  хотелось отпускать Нордоффа. Он хотел услышать еще
  что-нибудь о Джоне.
   "Пиво - это замечательно", - сказал Нордофф, и Ричард
  благодарно кивнул.
   "Отлично", - сказал он и сходил за парой банок.
  
   Его кабинет располагался в небольшом, похожем на сарай
  здании, стоявшем отдельно от дома. Там же он отвел место и
  для семейной гостиной. Но в отличие от семейной гостиной,
  кабинет