конце концов, день рождения дяди Ричарда был
  только через три недели...
   Но время Джона вышло, и этот удивительный компьютер,
  обладающий способностью создавать новые вещи и уничтожать
  старые, вонял как перегревшийся трансформатор от игрушечной
  железной дороги и начинал дымить через несколько минут
  работы. Джон мог еще усовершенствовать его. Он был...
   Уверен, что у него еще есть время?
   Но ведь это неправда. Ведь это ужасная неправда. Ричард
  понял это. Спокойное, внимательное лицо Джона, его
  отрешенные глаза за толстыми стеклами очков... в них не
  было уверенности, никакой надежды на то, что времени еще
  предостаточно. Какое там слово пришло ему в голову сегодня?
  Обреченный? Это слово подходило Джону. Чувство
  обреченности было таким ощутимым, что иногда Ричарду
  хотелось обнять Джона, сказать ему, чтобы он немного
  взбодрился, что встречаются еще счастливые концовки и
  положительные герои не всегда умирают молодыми.
   Потом он подумал о Роджере, швыряющем изо всей силы
  Волшебный Шар на дорожку. Он вновь услышал хруст и увидел
  волшебную жидкость, вытекающую из шара - обычную воду,
  разумеется. И этот образ смешался с видением убогого
  автофургона Роджера с надписью "ОПТОВЫЕ ПОСТАВКИ ХЭГСТРОМА",
  который падает с края пыльного, крошащегося утеса и
  расплющивает нос о землю со звуком столь же незначительным,
  как и сам Роджер. Он увидел - хотя и не хотел этого - лицо
  жены брата, превращающееся в месиво кровавого мяса и костей.
  Он