воего
  собственного сына?"
   "Ну, он, наверное, чем-нибудь там занимается", - сказал
  кто-то из них.
   "Он редкостный мудак", - ответил Сет. "Спроси
  когда-нибудь у моей матери. Она тебе расскажет. Он..."
   Я не буду убивать его. Я его просто... СОТРУ.
   Его палец ударил по клавише.
   Слова "МОЙ СЫН - СЕТ РОБЕРТ ХЭГСТРОМ" пропали с экрана.
   Слова Сета, доносившиеся с улицы, оборвались в тот же
  миг.
   Снаружи теперь не доносилось ни звука, только свист
  холодного ноябрьского ветра, мрачно предвещающего зиму.
   Ричард выключил компьютер и вышел на улицу. Подъездная
  дорога была пуста. Ведущий гитарист группы ездил на нелепом
  и в чем-то зловещем микроавтобусе, на котором они обычно
  возили оборудование на свои не слишком-то частые концерты.
  Микроавтобуса не было. Возможно, он и ехал сейчас по
  какому-нибудь шоссе или был запаркован перед каким-нибудь
  грязным притоном. Где-то сейчас был и ведущий гитарист -
  кажется, его звали Норм, и басист Дейви, у которого были
  пугающе пустые глаза и приколотое к мочке уха украшение из
  английских булавок, и барабанщик с выбитыми передними
  зубами. Все они были где-то, где-то, но не здесь, потому
  что здесь не было Сета. Здесь никогда не было Сета.
   Сет был СТЕРТ.
   "У меня нет сына", - пробормотал Ричард. Сколько раз
  приходилось читать ему эту мелодраматическую фразу в плохих
  романах? Сто раз? Двести? Ни разу она не показалась ему
  правдивой. Но теперь она была правдой. Истинной правдой.