алетел порыв ветра, и Ричард вдруг согнулся пополам от
  жестокой судороги в желудке.
   Когда судороги прошли, он вернулся в дом.
   Как только он вошел, он сразу же заметил, что ветхие
  теннисные туфли Сета (у него было их четыре пары, но ни одну
  из них он не соглашался выбросить) исчезли из прихожей. Он
  подошел к деревянным перилам лестницы, ведущей на второй
  этаж, и провел по ним пальцем. В десятилетнем возрасте (уже
  будучи достаточно взрослым, чтобы понимать что к чему, но
  несмотря на это Лина не позволила его наказать) Сет вырезал
  свои инициалы на дереве перил, деньги на которые Ричард
  зарабатывал почти целое лето. Он зашпаклевал глубокие
  борозды и покрыл поврежденный участок лаком, но призрак букв
  по-прежнему остался.
   Теперь и его не было.
   Вверх по лестнице. Комната Сета. Она была чистой,
  аккуратно прибранной и имела нежилой вид. На ручке можно
  было бы сделать пометку: комната для гостей.
   Вниз по лестнице. И здесь Ричард помедлил дольше всего.
  Спутанные клубки проводов исчезли. Исчезли усилители и
  микрофоны. Исчезли раскиданные повсюду детали от
  магнитофона, который Сет постоянно собирался починить (у
  него не было ни рук Джона, ни его внимания). Вместо этого
  на всей комнате лежал глубокий (нельзя сказать, чтобы более
  приятный) отпечаток личности Лины - тяжелая мебель с
  завитушками, слащавые бархатные гобелены (один с
  изображением Тайной Вечери, с Иисусом, выглядящим как Уэйн
  Ньютон, на другом был изображен олень