ень на фоне заката на
  Аляске), пылающий ковер, яркий, как артериальная кровь. Не
  было ни малейшего признака того, что когда-то мальчик по
  имени Сет Хэгстром жил в этой комнате. В этой или в любой
  другой.
   Ричард все еще стоял у подножья лестницы и смотрел
  вокруг, когда к дому подъехала машина.
   Лина, - подумал он со внезапной вспышкой чувства вины.
  Это Лина вернулась из клуба. И что она скажет, когда
  увидит, что Сета больше нет? Что... Что...
   Убийца! - услышал он ее крик. Ты убил моего мальчика!
   Но он не убивал Сета.
   "Я СТЕР его", - пробормотал он и пошел наверх, чтобы
  встретить ее в кухне.
  
   Лина потолстела.
   Когда она отправилась поиграть в бинго, в ней было около
  ста восьмидесяти фунтов. Женщина, вошедшая в кухню, весила
  фунтов триста, а, может быть, и больше. Чтобы пройти в
  дверь, ей пришлось слегка повернуться боком. Слоновьи бедра
  заходили под синтетическими колготками цвета перезрелых
  оливок. Ее кожа, еще три часа назад бывшая лишь слегка
  желтоватой, приобрела болезненную бледность. Хотя он и не
  был врачом, Роджеру показалось, что он читает на этой коже
  серьезную болезнь печени и порок сердца в начальной стадии.
  Ее глаза смотрели на Ричарда из-под тяжелых век с
  постоянным, неослабевающим презрением. В дряблой руке она
  держала огромную замороженную индейку. Она изгибалась и
  вертелась в своей целлофановой упаковке, словно тело
  самоубийцы.
   "На что ты уставился, Ричард?" - спросила она.
   На тебя,