тствовала разнице между отцовскими генами двух
  братьев. А может быть, дело было лишь в том, что из глаз
  Джона исчезла эта напряженная, пристальная настороженность.
  Глаза его казались огромными за толстыми стеклами очков.
  Роджер заметил, что изящная металлическая оправа сменила
  убогую роговую, которую предпочитал покупать сыну Роджер,
  так как она была на пятнадцать долларов дешевле.
   А может быть, все было совсем просто: мальчик больше не
  выглядел обреченным.
   "Джон?" - спросил он хрипло, спрашивая себя, достиг ли он
  предела своих желаний. Это казалось нелепым, но в сердце
  осталась какая-то неудовлетворенность. Наверное, от нее
  никогда не избавится ни один человек. "Джон, это ты?"
   "Кто же это еще может быть?" Он кивнул головой в сторону
  компьютера. "Тебя случайно не ранило, когда этот
  новорожденный вознесся на информационные небеса?"
   Ричард улыбнулся. "Нет, со мной все в порядке".
   Джон кивнул. "Извини, что так получилось. Даже не знаю,
  что меня заставило собрать воедино все эти детали". Он
  покачал головой. "Действительно не знаю. Словно какая-то
  сила заставила меня. Детские забавы".
   "Ну что ж", - сказал Ричард. "Может быть, в следующий
  раз у тебя лучше получится".
   "Может быть. Но лучше я соберу что-нибудь еще".
   "И это неплохо".
   "Мама говорит, что приготовила для тебя какао".
   "Замечательно", - сказал Ричард, и вдвоем они направились
  к дому, порог которого никогда не пересекала замороженная
  индейка.