которое Рэнди про себя назвал безмятежность
  абсолютного торжества. Название было слегка претенциозным,
  но в то же время абсолютно правильным. Выражение это не
  предназначалось специально для Рейчел, но Ла-Верн и не
  пыталась скрыть его от девушки.
   Она сделала шаг к Дику. Теперь бедра их слегка
  соприкасались. На одно короткое мгновение Рэнди забыл о
  плавающем на поверхности воды пятне и перенес все свое
  внимание на Ла-Верн, излучая волны острой ненависти. Хотя
  он никогда не бил ни одну девушку, сейчас бы он ударил
  Ла-Верн с огромным удовольствием. Не потому, что он любил
  ее (да, она вскружила ему голову, и он ревновал ее, когда
  она стала забегать в комнату к Дику, но, начнем с того, что
  девушку, которую он бы по-настоящему любил, он вообще бы не
  подпустил ближе, чем на пятнадцать миль к тому месту, где
  находился Дик), а потому, что знал это выражение на лице у
  Рейчел - знал, каково ей сейчас на душе.
   "Я боюсь", - сказала Рейчел.
   "Нефтяного пятна?" - недоверчиво спросила Ла-Верн и
  рассмеялась. На. Рэнди вновь нахлынуло желание ее ударить,
  закатить ей звонкую пощечину, стереть с ее лица это
  высокомерное выражение и оставить на щеке кровоподтек
  величиной с ладонь.
   "Тогда давай сначала посмотрим, как поплывешь ты", -
  сказал Рэнди.
   Ла-Верн снисходительно улыбнулась ему. "Я еще не
  готова", - сказала она ему таким тоном, которым обычно
  разговаривают с ребенком. Она взглянула на небо, потом на
  Дика. "Я хочу посмотреть,