несколько минут. Его уже нет там. Можно
  посмотреть. Ну да, конечно, уже можно. Но смотреть не
  надо. На всякий случай, не надо. Решено? Решено.
  Обжалованию не подлежит. Так считаем мы все, и так считает
  каждый из нас.
   Он посмотрел и как раз успел увидеть уходящие в щель
  пальцы Дика. Они шевелились - может быть, просто движение
  воды передалось этой черной штуке, а от нее - пальцам Дика.
  Может быть, может быть. Но Рэнди показалось, что Дик машет
  ему на прощанье. В первый раз он почувствовал, что безумие
  не так уж и далеко от него, как кажется.
   Кольцо Дика - память о футбольном турнире 1981 года -
  медленно соскользнуло со среднего пальца правой руки. Оно
  было слишком велико, чтобы пройти сквозь щель. Это было
  все, что осталось от Дика. Дика больше не было. Не будет
  больше брюнеток с томными глазами, не будет больше хлопков
  мокрым полотенцем по голому заду Рэнди, когда он выходит из
  душа, не будет больше проходов с центра поля, сопровождаемых
  сумасшедшим ревом болельщиков. Не будет больше ночных
  поездок на машине с голосом Фин Лиззи, ревущей из
  магнитофона о том, что "Ребята Снова в Городе". Не будет
  больше Киско.
   Снова раздался шорох. Рэнди посмотрел себе под ноги и
  увидел, что щели вокруг него заполнились лоснящейся
  чернотой. Он вспомнил о том, как твердая струя крови
  выплеснулась из горла Дика.
   Оно вынюхивает меня. Оно знает, что я здесь. Может ли
  оно взобраться на плот? Пролезть через щели? Может или не
  может?