е слыша своего собственного крика, Рэнди подбежал к ней,
  уперся ногой в бедро и столкнул ее в воду. В течение
  нескольких мгновений вода у борта пенилась так, словно
  кто-то поймал на удочку самого большого в мире окуня,
  который никак не желал с этим смириться.
   Рэнди закричал. Он закричал. А потом - для разнообразия
  - закричал еще раз.
   Ночь длилась целую вечность.
   Без четверти пять небо на востоке стало светлеть, и он
  почувствовал какую-то надежду. Но только на мгновение. К
  шести часам он уже мог видеть пляж. Ярко- желтая машина
  стояла на том самом месте, где Дик вчера запарковал ее,
  напротив жердевого забора. Рубашки, свитера и четыре пары
  джинсов были раскиданы по пляжу. Их вид вновь наполнил его
  ужасом, хотя ему казалось, что он утратил уже всякую
  способность бояться. Он видел свои джинсы, одна штанина
  была вывернута наизнанку, карман оттопырился. У них был
  такой мирный вид. Они словно ждали, когда он придет,
  вывернет штанину, зажав карман, чтобы не выпала мелочь. Он
  почти чувствовал, как они щекочут его ноги, как он
  застегивает медную пуговицу над молнией...
   (ты любишь да я люблю)
   Он посмотрел налево. Она была там, круглая, как шашка,
  черная, слегка покачивающаяся на волнах. В его глазах начал
  подниматься цветной вихрь, и он быстро отвернулся.
   "Убирайся домой", - закаркал он. "Или отправляйся в
  Голливуд к Роджеру Кормену и попробуйся на роль".
   Где-то зарокотал самолет, и он предался сладким
  фантазиям: