дим к тайне.
   То, что именно он убил МакКатчена, для меня ясно как
  день. "Он был как лопнувшая тыква", - говорили завсегдатаи
  парикмахерской. Один из них добавлял: "Готов побиться об
  заклад, что он распростерся перед грузовиком, как эти
  козлы-арабы, которые молятся своему дурацкому Аллаху. Я
  прямо вижу его в тот момент. Они оба были чокнутыми, оба.
  Если не верите мне, посмотрите, как кончил Отто Шенк. Прямо
  через дорогу в маленьком домике, который он думал подарить
  городу, чтобы устроить там школу. Сумасшедший, как
  какая-нибудь дерьмовая крыса".
   Все это сопровождалось кивками и понимающими взглядами,
  потому что к тому времени они уверились в том, что дядя Отто
  был странноват, но ни один из старых сплетников не увидел в
  нарисованной картине - "распростерся перед грузовиком, как
  эти козлы-арабы, которые молятся своему дурацкому Аллаху" -
  ничего подозрительного или странного.
   Маленький город всегда живет слухами. Людей объявляют
  ворами, распутниками, браконьерами и обманщиками на основе
  скуднейшей информации и широчайших обобщений. Мне кажется,
  часто слух рождается просто от скуки. Я думаю, что всю эту
  среду маленького городка, которую описывало столько
  писателей от Натаниэля Готорна до Грейса Металиоса, нельзя
  назвать отвратительной только по одной причине: все эти
  слухи, рождающиеся на улице, в парикмахерской, в бакалейной
  лавке как-то странно наивны. Такое чувство, что эти люди во
  всем склонны видеть злобу и глупость,