не замечаешь!" - отрезал он. "Ты же
  не замечаешь движения часовой стрелки у себя на часах, не
  так ли? Сукин сын движется слишком медленно, чтобы можно
  было это заметить... если не смотреть на него очень долго.
  Как я на него смотрю". Он подмигнул мне, и я поежился.
   "С чего бы ему двигаться?" - спросил я.
   "Он хочет добраться до меня, вот с чего", - сказал он.
  "Я все время о нем думаю. Однажды он заявится сюда, и мне
  придет конец. Он придавит меня, как уде придавил Мака, и
  мне придет конец".
   Я испугался очень сильно. Больше всего, я думаю, меня
  испугал его рассудительный тон. "Надо вам перебраться
  обратно в город, если он беспокоит вас, дядя Отто", - сказал
  я, и вы никогда бы не определили по моему тону, что спина
  моя покрыта мурашками.
   Он взглянул на меня... а потом через дорогу на грузовик.
  "Не могу, Квентин", - сказал он. - "Иногда человек должен
  просто оставаться на месте и ждать".
   "Ждать чего, дядя Отто?" - спросил я, подумав, что он,
  должно быть, имеет ввиду грузовик.
   "Судьбу", - ответил он и снова подмигнул мне... Но
  выглядел он испуганно.
   У моего отца в 1979 году началась болезнь почек, которая
  ненадолго отпустила его за несколько дней до того, как
  окончательно его прикончить. Во время моих визитов в
  больницу в конце того года отец и я много говорили о дяде
  Отто. У отца были некоторые подозрения по поводу того, что
  действительно приключилось тогда, в 1955 году, легкие
  сомнения, легшие в основу моих