оторая была расположена в левой
  части комнаты (кухня была справа). Он лежал там в своих
  зеленых брюках и байковой нижней рубахе, и его открытые
  глаза были остекленевшими. Я не думаю, что он умер более
  двух часов назад. Не было ни мух, ни запаха, несмотря на то
  что день был чертовски жарким.
   "Дядя Отто?" - произнес я тихо, не ожидая ответа. Живые
  люди не имеют обыкновения просто так лежать на кровати
  неподвижно и с выпученными глазами. Если я что и
  чувствовал, то этим чувством было облегчение. Все было
  кончено.
   "Дядя Отто?" Я приблизился к нему. "Дядя..."
   И только тогда я заметил, каким странно бесформенным
  выглядело его лицо, каким распухшим и перекошенным. Только
  тогда я заметил, что глаза его не просто выпучены, а в
  буквальном смысле вылезли из орбит. Но смотрели они не на
  дверь и не в потолок. Они были скошены на маленькое окно у
  него прямо над кроватью.
   Я проснулся прошлой ночью около трех, и он был у меня
  прямо перед окном, Квентин. Он почти достал меня.
   Он был похож на лопнувшую тыкву, - услышал я голос одного
  из старых сплетников, спрятавшись за журналом "Лайф" и
  вдыхая запах парикмахерской.
   Почти достал меня, Квентин.
   В комнате чувствовался какой-то запах. Не запах
  парикмахерской и даже не запах грязного старого человека.
   Пахло машинным маслом, как в гараже.
   "Дядя Отто?" - прошептал я, и пока я шел к кровати, мне
  казалось, что я уменьшаюсь. Уменьшался не только мой рост,
  но и мой возраст.