Вот мне уже снова двадцать, пятнадцать,
  десять, восемь, семь, шесть... и, наконец, пять. Я увидел,
  как моя дрожащая маленькая ручка тянется к его распухшему
  лицу. И вот моя рука дотронулась до его лица, ощупывая его,
  и я взглянул вверх и увидел в окне сияющее лобовое стекло
  "Крессуэлла" - и хотя это продолжалось всего одно мгновение,
  я готов поклясться на Библии, что это не было галлюцинацией.
  "Крессуэлл" был там, в окне, менее, чем в шести футах от
  меня.
   Я провел пальцем по щеке дяди Отто, мой большой палец был
  прижат к другой щеке. Я, вероятно, хотел ощупать это
  странное вздутие. Когда я впервые увидел грузовик в окне,
  моя рука попыталась сжаться в кулак, забыв о том, что лежит
  на лице трупа.
   В тот момент грузовик исчез из окна, как дым - или как
  приведение, которым, я полагаю, он и был. В тот же самый
  момент я услышал ужасный лопающийся звук. Горячая жидкость
  хлынула мне на руку. Я посмотрел вниз, чувствуя под рукой
  не только влажную, мягкую плоть, но и что-то тяжелое и
  угловатое. Я посмотрел вниз и увидел. Именно в тот момент
  я начал кричать. Масло лилось у дяди Отто изо рта и из
  носа. Масло текло у него из уголков глаз, как слезы. То
  самое машинное масло, которое продается в пятигаллоновых
  пластиковых канистрах и которое МакКатчен всегда заливал в
  "Крессуэлл".
   Но там было не только масло. Что-то торчало у него изо
  рта.
   Я продолжал кричать, но в течение некоторого времени я
  был не в силах сдвинуться с места,