Он поцеловал ее в плечо:
   - Нет-нет. Ты спи.
   Она выключила ночник, а он еще долго лежал, вглядываясь в
  темноту.
   Хотя в школе он был человек новый, для него составили
  удобное расписание. Первый час свободный. Второй и третий
  - сочинение в младших классах: один класс скучноватый,
  другой весьма живой. Интереснее всего был четвертый час:
  курс американской литературы для поступающих в колледж; для
  этих не было большего наслаждения, чем сплясать на костях
  признанных классиков. Пятый час, обозначенный как
  "Консультации", отводился для бесед с теми, кто плохо
  успевал или у кого возникали сложности личного характера.
  Таких либо не было, либо они не желали раскрываться, так что
  он мог спокойно посидеть с хорошей книгой. Шестой час -
  грамматика - был до того сухим, что, казалось, раскрошится,
  как мел.
   Единственным по-настоящему серьезным огорчением был для
  него седьмой час, "Литература и жизнь", который он проводил
  в тесной клетушке на третьем этаже - в сентябре там стояла
  жара, зимой - холод. Здесь были собраны те, кого в школьных
  каталогах стыдливо именуют "медленно усваивающими".
   В классе Джима сидело семь таких "медленно усваивающих",
  все как на подбор атлеты. В лучшем случае им можно было
  поставить в вину отсутствие интереса к предмету, в худшем -
  откровенное хулиганство. Как-то он открыл дверь и увидел на
  доске столь же удачную, сколь и непотребную карикатуру на
  себя с явно излишней подписью мелом: "Мистер Норман".