". Он
  молча стер ее и начал урок под издевательские смешки.
   Он старался разнообразить занятия, включал
  аудиовизуальные материалы, выписал занимательные, легко
  запоминающиеся тексты - и все без толку. Его подопечные или
  ходили на головах, или молчали, как партизаны. В ноябре, во
  время обсуждения стейнбековского романа "О людях и мышах",
  затеяли драку двое ребят. Джим разнял их и отправил к
  директору. Когда он открыл учебник на прерванном месте, в
  глаза бросилось хамское: "На-ка, выкуси!"
   Он рассказал об этом Симмонсу, в ответ тот пожал плечами
  и закурил свою трубку.
   - Не знаю, Джим, чем вам помочь. Последний урок всегда
  выжимает последние соки. Не забывайте - получив у вас неуд,
  многие из них лишатся футбола или баскетбола. А с языком и
  литературой у них, как говорится, напряженка. Вот они и
  звереют.
   - Я тоже, - буркнул Джим.
   Симмонс покивал:
   - А вы покажите им, что с вами шутки плохи, они и
  подожмут хвост... хотя бы ради своих спортивных занятий.
   Но ничего не изменилось: этот последний час был как
  заноза в теле.
   Самой большой проблемой седьмого часа был здоровый
  увалень Чип Освей. В начале декабря, в короткий промежуток
  между футболом и баскетболом (Освей и тут и там был
  нарасхват), Джим поймал его со шпаргалкой и выставил из
  класса.
   - Если ты меня завалишь, мы тебя, сукин сын, из под земли
  достанем! - разорялся Освей в полутемном коридоре. -
  Понял, нет?
   - Иди-иди, - ответил Джим. - Побереги