му незнакомым. Но фотография не все может
  передать... например, нервный тик.
   Гарсия стоял рядом с Лоусоном и Чипом Освеем. Увидев
  мистера Нормана, он широко осклабился, и вдруг у него
  задергалось веко. В памяти Джима с необыкновенной
  отчетливостью зазвучали голоса:
   - Ну что, шкет, сколько там у тебя в кармане?
   - Ч-четыре цента.
   - Врешь, щенок... гляди, Винни, обмочился!
   - Джим? Ты что-то сказал? - спросила жена.
   - Нет-нет, - отозвался он, вовсе не будучи в этом
  уверенным. Кажется, у него начинался озноб.
   В первых числах февраля, после занятий, когда все
  преподаватели давно ушли из школы, он проверял в учительской
  сочинения. В десять минут пятого раздался стук в дверь. На
  пороге стоял Чип Освей, вид у него был довольно испуганный.
   - Чип? - Джим постарался не выказать удивления.
   Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу.
   - Можно с вами поговорить, мистер Норман? - Можно. Но
  если насчет теста, ты напрасно тратишь...
   - Нет, другое. Здесь, э, можно курить?
   - Кури.
   Освей чиркнул спичкой, при этом пальцы его заметно
  дрожали. С минуту он молчал - никак не мог начать. Губы
  беззвучно шевелились, глаза сузились до щелок. И вдруг его
  прорвало:
   - Если до этого дойдет, поверьте, я ни при чем! Я не
  хочу иметь с ними никаких дел! Они шизанутые!
   - Ты о ком, Чип?
   - О Лоусоне и Гарсии. Они оба чокнутые.
   - Собираются со мной расправиться, да? - Он уже знал
  ответ по тому, как подкатила привычная