ли над своими
  листками, натужно выдавливая из себя какие-то слова. Все,
  кроме троих. Роберта Лоусона, сидевшего на месте сбитого
  машиной Билли Стирнса, Дэвида Гарсиа, занявшего место
  выброшенной из окна Кэти Славин, и Винни Кори, восседавшего
  за партой ударившегося в бега Чипа Освея. Не обращая
  внимания на лежащие перед ними чистые листки, все трое
  откровенно разглядывали учителя.
   Перед самым звонком Джим тихо сказал:
   - Вы не задержитесь на минуту после урока, мистер Кори?
   - Как скажешь. Норм.
   Лоусон и Гарсиа громко заржали, все остальные
  отмалчивались. Не успел отзвенеть звонок, как ученики
  бросили сочинения на стол преподавателя, и всех их словно
  корова языком слизала. Лоусон и Гарсиа задержались в
  дверях, и у Джима неприятно потянуло низ живота.
   Неужели сейчас?
   Но тут Лоусон бросил Винни:
   - Увидимся позже.
   - Ладно.
   И эта парочка вышла. Лоусон прикрыл дверь, а Дэвид
  Гарсиа заорал: "Норм жрет птичий корм!" Винни поглядел на
  дверь, потом на Джима и улыбнулся:
   - Я уж думал, вы не решитесь.
   - Вот как?
   - Что, отец, напугал я вас вчера в телефонной будке?
   - Никто уже не говорит "отец". Это давно уже не
  шик-модерн, Винни. Так же как само словечко "шик-модерн".
  Весь этот молодежный сленг приказал долго жить. Вместе с
  Бадди Холли.
   - Как хочу, так и говорю, - буркнул Винни.
   - А где четвертый? Где рыжий?
   - Мы разбежались, дядя, - за нарочитой небрежностью
  сквозила настороженность,