животе словно застряли
  обломки железа. Глубокое безмолвие наливалось чем-то
  незримым.
   Он действовал так, как предписывал старинный ритуал.
   Возникло ощущение, как на гигантской электростанции, куда
  он водил своих учеников, - будто воздух наэлектризован и
  вибрирует. Вдруг голос, неожиданно низкий и неприятный,
  обратился к нему:
   - Что ты просишь?
   Он и сам не знал, действительно ли он услышал этот голос
  или ему показалось, что слышит. Он коротко ответил.
   - Невелика награда, - был ему ответ. - Твоя жертва?
   Джим произнес два слова.
   - Оба, - прошептал голос. - Правый и левый. Согласен?
   - Да.
   - Тогда отдай мне мое.
   Он открыл складной нож, положил на стол правую пятерню и
  четырьмя короткими ударами отхватил себе указательный палец.
  Классный журнал залила кровь. Боли не было. Он переложил
  нож в другую руку. С левым пальцем пришлось повозиться,
  наконец оба обрубка полетели в сторону пентаграммы.
  Полыхнул огонь - такую вспышку давал магний у фотографов
  начала века. "И никакого дыма, - отметил он про себя. -
  Никакого запаха серы".
   - Что ты с собой принес?
   - Фотокарточку. Полоску материи, пропитанную потом.
   - Пот это хорошо, - в голосе прозвучала алчность, от
  которой у Джима пробежали мурашки по коже. - Давай их сюда.
   Джим швырнул туда же оба предмета. Новая вспышка.
   - Это то, что нужно, - сказал голос.
   - Если они придут, - уточнил Джим.
   Отклика не последовало. Голос безмолвствовал...