езко сбросил скорость с
  тошнотворным чувством, что проехался по... тут его бросило на руль, и
  машина, оставляя следы протекторов на асфальте, остановилась посреди
  дороги.
   - Собака? Ну скажи мне, что это была собака.
   - Парень. - Вики была белая, как крестьянский сыр. - Молодой парень.
  Он вышел из зарослей кукурузы, и ты его... поздравляю.
   Она распахнула дверцу, и ее стошнило.
   Берт сидел прямо, продолжая сжимать руль. Он не чувствовал ничего,
  кроме тяжелого дурманящего запаха навоза.
   Он не сразу заметил, что Вики исчезла. В зеркальце заднего обзора он
  увидел ее склонившейся в неловкой позе над тем, что из машины казалось
  кучей тряпья.
   Я убил человека. Так это квалифицируется. Оторвал взгляд от дороги, и
  вот результат.
   Он выключил зажигание и вылез из машины. По высокой, в человеческий
  рост кукурузе пробегал ветер - точно чьи-то огромные легкие выдыхали
  воздух. Вики плакала, склонившись над телом.
   Он успел пройти несколько метров, когда слева, среди зеленой массы
  кукурузных стеблей и листьев, мелькнул ярко-алый мазок, как будто из ведра
  выплеснулась краска.
   Он остановился и стал вглядываться. Вглядываться и рассуждать (сейчас
  все средства были хороши, только бы отвлечься от груды тряпья, которая при
  ближайшем рассмотрении окажется кое-чем пострашнее), что сезон для
  кукурузы выдался на редкость удачным. Стебли росли один к одному, початки
  уже