гладильную машину Хадли- Уотсона, какой она была в то утро.
  Длинная прямоугольная коробка, тридцать на шесть футов. Под
  загрузочным устройством проходил брезентовый транспортер из
  четырех лент, который шел за планку безопасности, чуть
  поднимался и затем спускался вниз. По транспортеру отжатые
  простыни прокатывались между двенадцатью громадными
  вращающимися цилиндрами, которые и составляли большую часть
  машины. Шесть сверху, шесть снизу, они сжимали белье,
  словно тонкий слой ветчины между толстенными ломтями хлеба.
  Температура пара в цилиндрах могла доходить до трехсот
  градусов. Давление на белье, поступавшее по транспортеру,
  равнялось восьмистам фунтам на квадратный фут.
   И миссис Фроули попала туда. Стальные цилиндры с
  асбестовым покрытием были красными, как пожарные ведра, и
  горячий пар, выходивший из машины, пах кровью. Кусочки ее
  белой блузки, голубых брюк и даже белья все еще вылетали из
  машины с другого конца, большие рваные лохмотья, с жуткой
  аккуратностью разглаженные. Но даже это было не самым
  худшим.
   - Я попытался все это собрать, - сказал он Джексону. -
  Но человек ведь не простыня, Марк... Что я видел... что от
  нее осталось, - как и злополучный мастер, он не мог
  закончить фразу. - Они сложили ее в корзину, - сказал он
  тихо.
   Джексон присвистнул.
   - И кому же за это влетит? Прачечной или инспекции?
   - Пока неизвестно, - ответил Хантон. Жуткое зрелище все
  еще стояло у него перед глазами: шипящая, стучащая