отом отключился воздушный компрессор, а потом и
  бойлер, с тяжелым вздохом умирающего.
   Тогда давилка замолчала. Крики Станнера сменились
  сдавленными стонами.
   Взгляд Димента упал на пожарный топор, висящий на щите.
  Он, всхлипнув, схватил его и побежал обратно. Руку Станнера
  затянуло почти до плеча. Через несколько секунд плечо
  оказалось бы за планкой.
   - Я не могу, - бормотал Димент, сжимая топор, - Боже мой,
  Джордж, я не могу, не могу!..
   Машина напоминала бойню. Она выплюнула куски рукава,
  палец. Станнер издал глубокий, захлебывающийся стон, и
  Димент поднял топор и опустил его в темноте, наступившей в
  прачечной. Еще раз. Еще.
   Станнер свалился без сознания, кровь хлынула из обрубка
  пониже плеча. Давилка втянула все, что осталось, внутрь...
  и остановилась.
   Рыдая, Димент выдернул из штанов ремень и принялся
  накладывать жгут.
   Хантон говорил по телефону с инспектором Роджером
  Мартином. Джексон ждал его, играя в мяч с трехлетней Пэтти
  Хантон.
   - Он вырвал все предохранители? - спрашивал Хантон, - И
  кнопка не сработала, так?.. Когда отключилась машина?..
  Так. Ладно. Что?.. Нет, неофициально, - Хантон нахмурился
  и посмотрел на Джексона. - Вы еще помните тот холодильник,
  Роджер?.. Да. Я тоже. Всего хорошего.
   Он встал и посмотрел на Джексона.
   - Надо поговорить с той девушкой, Марк.
   У нее было собственное жилье (осторожность, с которой она
  впустила их после того, как Хантон просигналил, показывала,
  что