Главный механизм озарился пурпурным светом, наполнив
  воздух дыханием грозы; давилка работала быстрее и быстрее;
  ленты, цилиндры и передачи двигались с такой скоростью, что
  казалось, они плавятся, перемещаются, преобразуются во
  что-то иное и невероятное.
   Хантон, который стоял, как зачарованный, внезапно
  отшатнулся.
   - Беги! - крикнул он сквозь невыносимый грохот.
   - Мы уже почти одолели его! - прокричал в ответ Джексон,
  - Почему...
   Тут раздался ужасный треск, и в бетонном полу между ними
  разверзлась трещина. Из нее вылетали куски старого цемента.
   Джексон взглянул на давилку и закричал. Она пыталась
  вырваться из каменного пола, словно динозавр, завязший в
  болоте. И это уже не был гладильный автомат. Машина
  преобразилась. Пятисотвольтный кабель рухнул на цилиндры
  сверху, разбрасывая голубые искры. На миг два огненных шара
  уставились на них, как блестящие глаза, полные неутолимого,
  животного голода.
   Еще одна трещина появилась на полу. Давилка тянулась к
  ним, пытаясь освободиться из бетонного плена. Казалось, она
  со злобой на них смотрела; планка безопасности слетела, и
  Хантон увидел раскрытую, алчную пасть, из которой валил пар.
   Они повернулись, чтобы бежать, и новая трещина
  разверзлась прямо у их ног. Позади раздался страшный треск,
  когда она вырвалась из бетона. Хантон бежал впереди и не
  видел, как Джексон споткнулся и растянулся на полу.
   Когда Хантон оглянулся, громадная уродливая тень
  поднялась вверх,