, заслонив свет.
   Она нависла над Джексоном, который лежал на спине,
  скованный страхом - как жертва на алтаре. Хантон успел
  заметить над собой что-то темное и громадное, со светящимися
  глазами размером с футбольные мячи и жадно разинутым ртом, в
  котором полоскался брезентовый язык.
   Он бежал; вопли умирающего Джексона преследовали его.
   Когда Роджер Мартин встал с постели, чтобы открыть дверь,
  он проснулся только наполовину; но вид ввалившегося в дом
  Хантона резко вернул его к реальности.
   Глаза Хантона были безумно выпучены, и его руки тряслись,
  когда он цеплялся за пижаму Мартина. На щеке у него было
  царапина, лицо в грязных цементных потеках.
   Волосы его были совершенно седыми.
   - Помогите... Ради Бога, помогите! Марк погиб...
  Джексон... погиб.
   - Погодите, - сказал Мартин, - пойдем в комнату. Хантон
  побрел за ним, издавая горлом какой-то скулящий звук.
  Мартин налил ему солидную дозу виски, и Хантон, схватив
  стакан обеими руками, осушил его в один присест. Стакан
  упал на пол, и руки, как магнитом, снова притянулись к
  лацканам Мартина.
   - Давилка убила Марка Джексона. Она... она... О Боже,
  она же вырвалась! Если она придет сюда, нам конец! Мы не
  сможем... не... - он начал рыдать, глухо, с завыванием,
  страшно.
   Мартин попытался налить ему еще виски, но Хантон
  оттолкнул стакан.
   - Надо сжечь ее, - с трудом проговорил он, - Сжечь, пока
  она не вырвалась. О, если она вырвется! Если... - глаза
  его внезапно