Краска подступила
  к его впалым щекам. - Нет... Не здесь. Увезите ее.
   Хэлстон невесело улыбнулся. Он начал медленно, очень нежно
  поглаживать голову и спину спящей кошки.
   - Хорошо, - произнес он, - я принимаю этот контракт. Вы хотите
  получить ее тело?
   - Господи Иисусе, нет! - с отвращением прокричал старик. - Убейте ее!
   Закопайте ее! - Он сделал паузу, затем резко повернул свое кресло в
  сторону Хэлстона. - Мне нужен только хвост, - сказал он. - Я хочу
  швырнуть его в огонь и понаблюдать, как он будет гореть.
   Хэлстон вел свой "мустанг" модели 1972 года, под капотом которого
  билось изношенное и усталое сердце "студебеккера" выпуска 56-го. Машина
  была латаная-перелатаная, и ее выхлопная труба свисала к земле под углом
  двадцать градусов. Он самостоятельно переделал в ней дифференциал и
  заднюю подвеску, а кузов оснастил кое-какими деталями от других моделей.
   Из дома Дрогана он выехал около половины десятого. Сквозь рваные
  облака ноябрьского вечера виднелся холодный узкий полумесяц. Все окна в
  машине были открыты, потому что ему казалось, будто затхлый запах немощи
  и страха успел впитаться в его одежду, а ему это очень не нравилось.
  Холод был стальным и резким, вроде лезвия остроотточенного ножа, но,
  несмотря ни на что, доставлял удовольствие. Да и мерзкая вонь быстро
  выветривалась.
   Он свернул с основного шоссе у Плейсерс Глен и проехал через
  опустевший