охрану которого нес один-едипственный
  светофор-мигалка. Хэлстон, однако, не превысил установленных тридцати
  пяти миль в час. Выехав за пределы города и оказавшись на шоссе номер
  35, он дал чуть больше воли своему "мустангу". Студебеккеровский мотор
  работал мягко, и его урчание чем-то походило на урчание кошки, часом
  раньше лежавшей на коленях Хэлстона в доме старика. Он улыбнулся при
  этом сравнении. По занесенным снегом, замерзшим ноябрьским полям,
  кое-где покрытым остовами кукурузной стерни, он пронесся, делая уже
  семьдесят миль в час.
   Кошка сидела в хозяйственной сумке, в которой для прочности были
  сделаны двойные стенки; сверху ее надежно стягивал толстый шпагат. Сумка
  лежала на заднем сиденье. Когда Хэлстон укладывал ее в сумку, и сейчас в
  дороге, она продолжала мирно посапывать. Возможно, она понимала, что
  нравится Хэлстону, и чувствовала себя с ним как дома. И он, и кошка в
  сущности были одиночками.
   Странное задание, подумал Хэлстон и неожиданно удивился, поймав себя
  на мысли, что считает это заданием. Может быть, самым удивительным во
  всем этом было именно то, что кошка действительно ему нравилась, он
  чувствовал некую близость, существовавшую между ними. Раз уж ей удалось
  избавиться от таких трех старых перечниц, значит, немалая была в ней
  сила... Особенно, если говорить о Гейдже, который вез ее в Милфорд "на
  свидание" с ухмыляющимся ветеринаром,