нзисторными
  кудряшками и вообще обо всем.
   Они открыли банки и, пыхтя и отдуваясь, стали пить. Одновременно оба
  бросили пустые банки на растрескавшийся бетонный пол. Оба в одну и ту же
  секунду подняли средние пальцы. В животах заурчало - так громко, что
  казалось, эхо отлетает от стен, напоминая звуки автоматной очереди.
   - Прямо как в старые добрые времена, - сказал Боб, и голос его звучал
  печально. - Ничто не может сравниться со старыми добрыми временами...
   - Знаю, - кивнул Роки, пытаясь подыскать какие-нибудь особенные,
  приличествующие слуг чаю слова, и нашел их: - Мы с каждым днем стареем,
  приятель.
   Боб вздохнул и рыгнул. Сидевший в уголке Лео проснулся и в который
  уже раз пукнул. И принялся напевать "Сойди с моего облака".
   - Ну что, еще по одной? - спросил Роки и протянул Бобу очередную
  банку пива.
   - Что ж, можно, - ответил Боб. - Можно, Роки, дружище, отчего нет...
   Коробу, которую принес Лео, прикончили к полуночи. А за ветровым
  стеклом слева от Роки появилась новенькая карточка техосмотра,
  расположившаяся под каким-то рьяным углом. Роки заполнил ее сам,
  медленно и аккуратно переписывая цифры с потрепанной и засаленной
  регистрационной карточки, которую долго искал и наконец нашел в
  бардачке. Дело двигалось медленно, потому что в глазах троилось. Боб
  сидел на полу, скрестив ноги, словно йог, и поставив между ступнями
  наполовину пустую банку