единственный друг погибли в одном и том же
  пожаре с неделю назад. Однако, когда она очутилась в машине, Хоган
  заметил позеленевшую кожу и сумасшедшие глаза наркоманки со стажем.
  Впрочем, было уже поздно. Она направила ему в лицо пистолет и
  потребовала бумажник. Пистолет был старый и ржавый, рукоятка его была
  обмотана изодранной изолентой. Хоган сомневался, заряжен ли он вообще и
  сможет ли выстрелить, но... у него были жена и ребенок в Лос-Анджелесе,
  да если бы он и был холост, стоило ли рисковать жизнью ради сто сорока
  долларов? Он так не думал даже тогда, когда только начал осваиваться на
  новой работе и сто сорок долларов значили для него гораздо больше, чем
  теперь. Он отдал девице бумажник. К тому времени рядом с его фургоном
  (тогда это был "форд-эконолайн", нее шедший ни в какое сравнение с
  нынешним "доджем" XRT), остановился грязный синий "Шевроле" с ее
  приятелем за рулем. Хоган попросил девицу оставить ему права и
  фотографию Литы и Джека. "Отсоси, дорогой", - сказала он и изо всей силы
  ударила его по лицу его же собственным бумажником, а потом выскочила и
  перебежала в синюю машину.
   С голосующими лучше не связываться.
   Но буря становилась все сильнее, а у мальчишки даже куртки не было.
  Что ему сказать? Отсоси, дорогой, заползи под камень со всеми прочими
  ящерками, пока ветер стихнет?
   - Ладно, - произнес Хоган.
   - Спасибо, отец! Большое спасибо!